• Германия несет основную ответственность за выработку и реализацию политического курса Европейского союза по отношению к России. Берлину следует осознать эту ответственность и взять на себя роль лидера.
     
  • Новая политика по отношению к Москве должна строиться на принципах, которыми руководствуется Германия, и на реалистичной оценке России. Принципы задают ориентиры касательно того, какие действия Германия должна предпринимать по отношению к России, а какие нет; оценка же дает руководству страны представление о том, чем является и чем не является Россия, в каком направлении она движется.
     
  • Курс Германии — и Евросоюза — по отношению к России необходимо напрямую основывать на интересах страны и ЕС и их практических потребностях. Нельзя определять его представлениями о том, что хорошо или плохо для российского народа; необходимо держаться «на безопасном расстоянии» от внутриполитических процессов в России.
     
  • При необходимости Германии и ЕС следует требовать от России соблюдения взятых ею на себя официальных обязательств, в частности в области прав человека, но при этом они должны быть готовы конструктивно рассмотреть претензии и критику России по ряду сфер.
     
  • Расширение взаимовыгодных деловых связей с Россией имеет смысл не только с экономической точки зрения, но Германии и другим странам ЕС не следует думать, что «капитализм решит все проблемы» и сделает Россию «такой же, как они сами».
     
  • Германии, несомненно, следует быть настороже в связи с проблемой транснациональной преступности и нелегальной миграции с Востока, но расширение контактов с простыми россиянами на индивидуальном уровне — наилучший способ добиться социальной совместимости между Россией и остальной Европой; кроме того, это наиболее мощный инструмент влияния в арсенале ЕС.
     
  • Берлин должен возглавить усилия по развитию сообщества безопасности, уже существующего де-факто между Германией и Россией, а также по расширению этого сообщества до масштабов всей Европы и Евро-Атлантического региона. Достижение данной цели обеспечит более тесное и действенное сотрудничество России и ЕС в сфере безопасности за пределами Европы.
     
  • Германии и ЕС необходимо определить четкие политические цели и разработать долгосрочную стратегию в отношении Новой Восточной Европы, особенно Украины, и сделать этот курс абсолютно прозрачным для России.
     
  • Берлину и Брюсселю следует расценивать усилия Москвы в отношении евразийской экономической интеграции и координации действий в сфере безопасности как легитимную политику, играющую стабилизирующую роль, — если эта интеграция и координация носит добровольный характер.
     
  • Наконец, немцам необходимо внимательно следить за развитием экономической, социальной и политической ситуации в России и при необходимости адаптировать к ней свою политику. Ближайшие несколько лет в России будут интересным периодом, а следующие два десятилетия сыграют решающую роль в ее будущем развитии.

Постановка проблемы

В последнее время германо-российские отношения страдают от серьезного недуга. Главная причина этого состоит в том, что многие представления и ожидания, на которых основывался подход Германии к России с 1990-х годов, утратили актуальность. Непосредственной же причиной стало горькое разочарование германского политического класса — снизу доверху — в Дмитрии Медведеве, чье президентство в 2008—2012 гг. тут же породило большие надежды, которые были грубо разрушены с возвращением в Кремль Владимира Путина.

Дмитрий Тренин
Дмитрий Тренин был директором Московского центра Карнеги с 2008 по начало 2022 года.
More >

Общественная дискуссия о России в Германии отмечена крайностями. С одной стороны, утверждается, что основные интересы Германии в этой стране носят экономический характер: в России сейчас действуют около 6500 немецких фирм, и это приносит значительную прибыль. Зачастую под этим подразумевается следующее: в Германии не должно делаться или говориться ничего такого, что способно поставить под угрозу эти весьма выгодные отношения. С учетом веса Германии в ЕС такое урезание политических задач равносильно отказу от одной из ее ключевых ролей на международной арене, а с точки зрения нынешнего внутриполитического климата в стране оно явно несостоятельно.

С другой стороны, существует противоположная тенденция: сосредоточение на отдельных нашумевших эпизодах, связанных с правами человека, вроде суда над «Pussy Riot», запрета гей-пропаганды среди несовершеннолетних или ареста активистов «Гринпис» в Арктике. Представители этой тенденции требуют ужесточения политики в отношении Москвы, но они и сами не уверены, что такое давление даст результат. Это тоже смахивает на отказ от ответственности и позволяет критикам утверждать, что все это говорится «для внутреннего потребления» и не имеет особого отношения к собственно политике в отношении России.

Позиция правительства Германии находится где-то посередине, хотя публично оно отдает дань жесткости. Личные отношения между канцлером Ангелой Меркель и президентом Владимиром Путиным неплохие, но неблизкие. Однако Ведомство федерального канцлера действует с оглядкой на внутриполитическую ситуацию в Германии, в свете которой выгоднее критиковать Москву. В то же время Министерство иностранных дел развивает «особые отношения» с Россией, существующие со времен воссоединения Германии. Партия канцлера Христианско-демократический союз в последнее время стала относиться к России более критически, а ее партнеры по коалиции социал-демократы, как правило, выступают против нападок на Россию.

Подобное балансирование, возможно, целесообразно во внутриполитическом плане, но отсутствие у крупнейшего государства Европейского союза четких политических целей в отношении самого большого соседа ЕС явно не соответствует цели сплочения и усиления Евросоюза. Пришло время, чтобы Германия выработала политический курс в отношении России, отвечающий реалиям XXI в., и объединила вокруг него другие страны ЕС.

В этом отношении Германии есть на что опереться. Пятьдесят лет назад, выступая в Тутцингской евангелической академии, Эгон Бар и Вилли Брандт выступили за «Wandel durch Annaeherung» («перемены через сближение») — новый политический курс в отношении Востока, находившегося тогда под советской гегемонией. Через шесть лет, когда Брандт стал канцлером, «neue Ostpolitik» («новая восточная политика») стала официальным курсом страны. Это привело к признанию реалий, сложившихся после Второй мировой войны, к возникновению системы договоров и обменов, что в конце концов способствовало завершению холодной войны и преодолению раскола Германии. От «Wandel» до «Wende», как немцы называют падение Берлинской стены, прошло всего 25 лет. Теперь, через четверть века после воссоединения Германии, необходим новый старт — с таким же смелым замыслом.

Цель, которую следует поставить перед собой Берлину, состоит не в содействии построению демократии в России — это дело самого российского народа, — а в достижении большей совместимости между Россией и Евросоюзом. Подобная совместимость основывается прежде всего на укреплении контактов между простыми людьми, профессиональными сообществами и представителями гражданского общества и в конечном счете проявляется в стандартизации социальной, правовой и политической практики. Совместимость не означает полного единообразия или принятия Россией всех норм ЕС в качестве своих собственных. Россия и Евросоюз останутся отдельными образованиями, но в основе их взаимоотношений будут лежать сотрудничество и координация действий.

Совместимость ЕС и России не положит конец разногласиям и не исключает конфликты, но оно станет гарантией того, что эти конфликты (если они возникнут) будут носить мирный характер, что действия всех сторон будут транспарентными и предсказуемыми, что возникнет более глубокое понимание партнера, позволяющее избегать ошибок, связанных с ложными представлениями и просчетами.

Рекомендации

Начать необходимо, как и прежде, с признания существующих реалий. Россия не стала и в обозримом будущем не станет второй Польшей (членом ЕС) или второй Украиной (стремящимся к членству в ЕС ассоциированным государством). Другой России, ожидающей за кулисами и готовой сменить нынешнюю, не существует. Россия не станет демократической страной до того, как в ней утвердится верховенство закона, для чего, в свою очередь, требуется превращение в «политическую нацию». Она не войдет в состав Евросоюза и не пожелает установить с ним отношения ассоциации. Внутренние преобразования в России из-за ее истории, демографических особенностей и амбиций займут больше времени, чем в бывших странах-сателлитах или провинциях СССР.

Точно так же было бы абсолютно неправильно демонизировать Россию — это может привести к контрпродуктивному результату. Путин — не «Сталин в смягченном варианте», каким его иногда изображают, а евразийская интеграция не станет «вторым изданием» СССР или Российской империи. Россия не представляет и не будет представлять угрозы для ЕС в целом или отдельных его участников. Однако на международной арене Россия будет независимым игроком, руководствующимся собственным мировоззрением и национальными интересами. С учетом всего этого реалистичной целью политики Германии по отношению к России должно быть достижение совместимости между этой страной и Евросоюзом.

Перестроить политику Германии в отношении России — лучше, чем просто оставить все как есть и плыть по течению. Этот дрейф, который уже начался, привел к возникновению у немецкой общественности и политического класса чересчур мрачного представления о России, не позволяющего видеть в ней достойного партнера Германии. Особые отношения, фактически существующие между Берлином и Москвой уже не одно десятилетие (еще до и особенно после воссоединения Германии), с германской стороны подверглись значительной эрозии. Если дрейф продолжится, существует опасность такой же эрозии и с российской стороны. В результате связка России и Германии, служащая главной опорой стабильности и сотрудничества в Европе, может распасться, и международные последствия этого будут весьма серьезны.

Внутренняя эволюция России, несомненно, влияет на германско-российские отношения, но сводить их только к этому нельзя. Германии не следует пытаться решать за российский народ, что для него хорошо, — это россиянам нужно понять самим. Берлин должен осознать другое: прямая политическая роль посторонних в России — как и в большинстве других стран — может быть в лучшем случае незначительной, а в худшем случае контрпродуктивной. По мере упадка российского авторитаризма на политическом поле появятся новые игроки, и Германии нужно быть готовой работать со всеми серьезными акторами независимо от ее собственных преференций. Политический курс Германии должен предусматривать диалог со всеми российскими общественными силами: консерваторами, либералами, левыми. Совместимость не равносильна одинаковости, но требует общности взглядов — в широком смысле — по некоторым основополагающим ценностям, нормам и принципам.

Радикальный подход по принципу «ценности прежде всего» приносит моральное удовлетворение и бывает полезен политически в краткосрочной перспективе, но в остальном он обычно бесплоден. Вместе с тем совершенно беспринципный, лишенный ценностного аспекта подход ведет к нравственному падению. Политика, в том числе международная, — это всегда искусство возможного. Интересы не менее важны, чем ценности, даже если первые привязаны к последним. Сосредотачиваясь в отношениях с Россией на собственных интересах и интересах ЕС (безопасности, экономических обменах, совместимости обществ), Германия должна действовать на прочной основе своих норм и принципов. Политику по отношению к России нельзя делать заложником чего или кого бы то ни было: экономических групповых интересов Германии, идеологизированных радикалов или бывших жертв СССР в составе ЕС.

Сегодня российское общество, естественно, находится на другом этапе развития, чем германское. Германия справедливо требует от России выполнения обязательств по различным международным договорам, в которых участвуют и Москва, и Берлин. Но между правами человека и демократией есть разница: последняя является вопросом национального масштаба, а первые — общечеловеческим, особенно если они закреплены в международных правовых документах. В то же время Германии нужно быть готовой сталкиваться и с критикой собственной политики со стороны России, особенно обвинениями в двойных стандартах.

Масштабная деятельность германского бизнеса в России, несомненно, способствует технической модернизации страны, и не только: она помогает создать новую деловую и управленческую культуру. Конечно, одной деловой активности и внедрения передового опыта недостаточно для модернизации страны. Однако они позволяют создать с обеих сторон достаточно мощные силы, заинтересованные в прочности российско-германской связки, чтобы стабилизировать отношения между двумя странами, если в них произойдет разлад. Главный путь к повышению экономической совместимости между Германией/ЕС и Россией — расширение доступа к рынкам и активам друг друга. Эта материальная связь делает Европу за пределами ЕС не только географическим понятием.

Самый эффективный инструмент влияния Германии на Россию — это ее «мягкая сила». Чтобы максимально задействовать этот потенциал, Германии нужно расширять индивидуальные контакты немцев с простыми россиянами. Полная отмена визового режима в ближайшем будущем вряд ли возможна, но облегчение поездок за счет выдачи многолетних и многоразовых виз по всей огромной России позволит пройти немалый путь к этой цели, одновременно обеспечивая достаточный уровень внутренней безопасности и защиты от преступности.

Демонтаж «особых отношений» с Россией не отвечает национальным интересам Германии. Эти отношения, в настоящее время поддерживаемые в большей степени российской стороной, чем германской, служат якорем мира и стабильности во все Европе. Российско-германские отношения необходимо использовать в качестве основы для расширения сообщества безопасности, фактически означающего исключение военной силы из инструментария двусторонних отношений, на все страны Европы — в том числе не входящие сейчас в состав ЕС — и Северной Америки, прежде всего на Соединенные Штаты. Германия может стать одним из лидеров процесса, ведущего к формированию инклюзивного Евро-Атлантического сообщества безопасности.

Что же касается нескольких стран Новой Восточной Европы, стремящихся к интеграции с ЕС, и прежде всего Украины, Германии следует выработать четкую политическую позицию по отношению к этим государствам и перспективам их присоединения к Евросоюзу. Эта политика должна быть транспарентной для всех включая Россию, и предусматривать тесное взаимодействие с восточноевропейцами, а также постоянный диалог с Россией, чтобы не допускать ошибочных представлений и избегать кризисов. Отношения ЕС с Россией достаточно важны, чтобы требовать особого внимания и дальновидности.

Германия совершит ошибку, если станет рассматривать процесс евразийской интеграции по инициативе Москвы как нечто угрожающее и дестабилизирующее. Если этот процесс доброволен (а нынешние отношения между Москвой, Минском и Астаной свидетельствуют именно об этом), он отвечает экономическими интересам стран-участниц, а также способствует стабильности и развитию в Центральной Евразии. Конечно, если бы Россия пыталась навязать интеграцию другим странам против их воли и тем более заставляла их присоединяться к своему интеграционному проекту, ситуация была бы совершенно иной.

В ближайшие годы Германию и Евросоюз скорее всего ждут серьезные перемены, которые приведут к преобразованию ЕС и корректировке ролей самых крупных его участников. В то же время в России будут происходить процессы, которые определят характер экономического, политического и социального устройства страны в XXI в. Германия не станет непосредственным участником этих процессов, но ей необходимо внимательно и терпеливо наблюдать за ними, чтобы издалека видеть грядущие перемены и соответственно адаптировать свою политику. Понимание России — ключ к прочному миру и процветанию в Европе.