В начале этой недели стало известно, что 19-20 мая в городе Урумчи Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая прошла встреча между представителями властей Афганистана и движения «Талибан». Во встрече также приняли участие китайцы и пакистанцы.

Эта информация сначала появилась в американской газете Wall Street Journal, которая дала встрече положительную оценку. В статье отмечены три особенности прошедшей встречи.

Во-первых, афганские власти обеспечили беспрецедентно высокое представительство. Их делегацию возглавил Мохаммад Масум Станикзай, который с 24 мая является исполняющим обязанности министра обороны.

Во-вторых, в организации встречи активное участие приняла Межведомственная разведка Пакистана, что, по мнению авторов статьи, подтверждает желание Исламабада урегулировать ситуацию в Афганистане мирным путем.

В-третьих, Китай, на территории которого прошла встреча, показал большую, чем раньше, вовлеченность в афганскую проблему.

Большинство СМИ, включая российские, воспроизвели положительные оценки, данные в Wall Street Journal в связи со встречей в Урумчи. Однако оснований для оптимизма намного меньше, чем поводов для сомнений в успехе этого предприятия.

Прошедшая встреча – это не переговоры, а всего лишь предварительные консультации о начале таких переговоров. Тот факт, что после нескольких лет ведения переговоров между афганскими властями и движением «Талибан» стороны начинают переговорный процесс с начала, свидетельствует о провале предыдущих усилий и заставляет сомневаться в перспективности – нынешних.

Фигура главы афганской делегации на этой встрече скорее удивляет. Если речь идет о предварительных консультациях, зачем участие политика такого уровня? Может быть, афганские власти ждали от прошедшей встречи чего-то большего, однако представители «Талибана» на это не пошли?

Талибы, приехавшие в Урумчи, не соответствовали уровню Мохаммада Масума Станикзая. Дело не в том положении, которое занимают в иерархии «Талибана» мулла Абдул Джалил (глава комитета по внутренним делам «Талибана»), мулла Мохаммад Хасан Рахмани (бывший глава провинции Кандагар) и мулла Абдул Разак (бывший министр внутренних дел). Без сомнения, эти фигуры являются заметными в движении.

Однако дело в том, что, в отличие от Мохаммада Масума Станикзая, они не облечены властью, не наделены полномочиями представлять все движение «Талибан». Связь этих талибов с Межведомственной разведкой Пакистана, на что указывают некоторые авторы, объясняет, почему именно они приехали в Урумчи, и одновременно вынуждает ставить вопрос об их зависимости от пакистанских спецслужб.

Пожалуй, роль Пакистана в организации прошедшей встречи между представителями властей Афганистана и движения «Талибан» – это главное, что вызывает вопросы. В вышеупомянутой статье в Wall Street Journal это представлено как свидетельство конструктивного подхода Пакистана к афганской проблеме. Такая оценка может быть и правильной, и ошибочной. В любом случае, это не главная причина активной роли Пакистана в прошедшей встрече.

Главная причина – переговоры между афганскими властями и «Талибаном», спонсорами которых выступают только Китай и Пакистан, позволили последнему усилить собственное влияние на внутриполитические процессы в Афганистане. В предыдущие годы пакистанцы ощущали, что их участие в афганских делах сознательно ограничивается другими странами, показательным примером чего стало решение НАТО не приглашать пакистанских представителей на Лиссабонский саммит в 2010 г. Тогда Шейх Абдулла бин Зайед Аль Нахайян, министр иностранных дел ОАЭ, заявил о текущих переговорах между ОАЭ и талибами.

Усиление пакистанского влияния, которое уже проявилось в списке участников встречи со стороны «Талибана», не обязательно позволит создать наилучшие условия для успешных переговоров между властями Афганистана и «Талибаном». С пакистанским видением афганской проблемы согласны далеко не все не только в Кабуле, но и в самом движении «Талибан».

Какой интерес у Китая в этой неоднозначной инициативе? Несмотря на поддержку нового формата переговоров в Пекине, Китай вряд ли готов сыграть роль «брокера» переговорного процесса между властями Афганистана и «Талибаном», как написали некоторые СМИ в 2014 г.

Очевидно, активность Китая на афганском направлении растет. Пекин участвует во всех значимых форматах, касающихся Афганистана, включая ООН, ШОС, стамбульский диалог, форматы «Китай-Афганистан-Пакистан» и «Россия-Индия-Китай», не говоря об активных китайско-афганских контактах. Летом 2014 г. в китайском МИДе появилась должность специального посланника в Афганистане и Пакистане, которую занял Сунь Юйси, бывший в 2002-2005 г. послом в Афганистане.

Если встреча в Урумчи будет иметь продолжение в виде полноценных переговоров между Кабулом и «Талибаном», это будет одним из форматов, поддерживаемых Пекином ради достижения определенной цели. В случае контактов между властями Афганистана и талибами эта цель – не только политическое решение афганской проблемы путем мирных переговоров.

Вероятно, эти контакты дают Китаю возможность установить стабильные каналы связи с движением «Талибан», а также получить лучшее представление о возможностях и ограничениях Пакистана в Афганистане.

Оригинал статьи