Стремительное расширение «Исламского государства» поверх границ Ирака и Сирии вызвало немало спекуляций о том, не означает ли это окончательный провал соглашения Сайкса – Пико – британско-французских договоренностей о разделе левантских провинций Османской империи, заключенных после Первой мировой войны. Дискуссия сегодня в основном вращается вокруг разрушения старых государственных границ, но мало кто задумывается о более серьезных последствиях этого процесса для всех национальных государств региона. Похоже, что система Сайкса – Пико рушится не только в Леванте, но и в целом во всем арабском мире.
При всех разговорах об условности границ, навязанных вновь возникшим арабским государствам по соглашению Сайкса – Пико, границы на Ближнем Востоке оказались весьма стабильны по сравнению с другими регионами мира. Передача Александретты Турции в 1939 году и деколонизация Западной Сахары в 1975 году были лишь отложенной корректировкой итогов Первой мировой войны. Конечно, и объединение Северного и Южного Йемена в 1990 году, и провозглашение независимости Южного Судана в 2011 году стали крупными событиями. Но разве это можно сравнить с масштабной перекройкой карты Восточной Европы, Южной и Юго-Восточной Азии, Африки к югу от Сахары или постсоветского пространства? И даже граница между Ираком и Сирией, уничтоженная «Исламским государством», на деле по-прежнему соблюдается: ИГ учитывает ее в своем административном делении и в отношениях с местными лидерами.
Куда более серьезный вызов системе Сайкса – Пико бросают процессы, происходящие внутри арабских государств. За прошедшие сто лет эти бывшие колонии превратились в суверенные государства, а затем выстроили авторитарные режимы, относительно стабильно существовавшие до наступления «арабской весны» 2010–2011 годов. Свержение египетской, иракской и ливийской монархии, реформы монархического строя в странах Персидского залива, Иордании и Марокко, подъем новых классов (в основном сельского населения), земельные реформы, национализация, расширение рентных систем и другие масштабные преобразования в этих странах проходили трудно, но государства как таковые в этих случаях устояли. Новые правительства смогли выстроить относительно стабильные и прочные отношения между структурами власти и источниками доходов и капитала, между государством и обществом.
Но в последние два десятилетия многие арабские государства перестали справляться с растущим внутренним давлением, и нынешние перемены для них оказались весьма опасными. Самые пугающие факторы – взрывной рост населения, приведший к появлению масс безработной молодежи, растущее экономическое неравенство и распад общественных договоров, сложившихся в предыдущие десятилетия. Резкое падение доходов – прежде всего поступлений от нефтедобычи, но и других видов ренты тоже – ударило в арабском мире даже по привилегированным группам населения.
Ситуация очень разнится в зависимости от государства, но во всех арабских странах кризис обусловлен неспособностью сохранить или восстановить баланс между властью и системой создания и распределения капитала. Прежние представления о предназначении государства и природе гражданства, на которых основывались общественные договоренности и политическая стабильность, больше не работают. И, что еще хуже, внятных альтернатив им пока нет. Не удовлетворяет эту потребность и правление самопровозглашенного «Исламского государства», проводящего резкое разграничение между верующими и неверующими: оно исключает какое-либо общественное обсуждение государственной политики.
С этим связаны и проблемы конституционной системы в ряде арабских стран. Ни в Ираке (несмотря на принятие новой демократической Конституции), ни в Сирии нет общепринятых правил игры, регулирующих политическую жизнь и поддержание элементарного социального мира. Подобный конституционный паралич пережили в последние годы и Палестина, и Ливан. Попытки выстроить новую модель политической системы в Ливии и Йемене провалились. Даже в Египте, который считается относительно сильным государством, понятные правила игры утрачены: после 2011 года состоялось уже три конституционных референдума и прозвучало пять новых конституционных деклараций постоянно сменяющих друг друга правительств.
Правители воспринимают конституционные модели как нечто податливое и изменчивое, что можно бесконечно переделывать под свои политические нужды. Но этот подход уже не работает. Все большее число арабских стран сталкиваются с острой конкуренцией за доступ к социальным и экономическим ресурсам. Из-за этого политическая борьба опять начинает строиться на более мелких идентичностях: конфессиональной, региональной, этнической, племенной. Уже невозможно восстановить даже тот фальшивый «социальный мир», основанный на смеси принуждения и покупки лояльности, который прежде связывал государство и общество в арабском мире. Хотя значительная часть населения региона сейчас готова согласиться даже на него.
Но замена национальных государств новыми мини-государствами или автономиями тут не поможет. На создание Иракского Курдистана или Южного Судана, к примеру, поначалу возлагались большие надежды, но эти образования воспроизводят внутри себя те же модели дробления на более мелкие идентичности, от которых намеревались отойти. Арабские государства в их прежнем виде уже не получится восстановить, даже если за это возьмутся могущественные внешние силы.
Сто лет назад мировая война превратила арабские провинции Османской империи в национальные государства. Сейчас множество локальных войн раздирают эти государства на части. Причины этих войн возникли много раньше «арабской весны», которую несправедливо считают главным источником нынешних проблем. И поэтому многие арабские общества обречены на затяжные конфликты и нестабильность, а поиск нового социально-политического равновесия там затянется на долгие годы.