Россия решительно против выдачи новых международных кредитов Украине. Об этом заявил министр финансов Антон Силуанов. По его мнению, Киев не выполнил поставленные Международным валютным фондом условия предоставления транша в размере $1 млрд, в частности, отказался обсуждать с Россией реструктуризацию долга в $3 млрд. «Все попытки провести какие-то переговоры как на уровне министерском, на уровне консультантов, по сути дела, были фальшивкой», — сказал Силуанов. Экономист Андрей Мовчан обсудил тему с ведущим «Коммерсантъ FM» Петром Косенко.

— Означает ли это, что программа помощи МВФ Украине до 2018 года не предусматривает возврата России никаких денег? Как это случилось?

Андрей Мовчан
Андрей Мовчан — приглашенный эксперт Московского Центра Карнеги, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan’s Group.
More >

— Я, честно говоря, не знаю деталей программы помощи, но никогда не слышал о том, что программы помощи предусматривали какие-то отдельные возвраты. Кредиты, особенно МВФ, достаточно редко даются на возврат других кредитов. Скорее это средства на какие-то конкретные процессы и процедуры внутри страны.

— Силуанов сделал еще одно достаточно важное заявление: он намекнул на то, что Москва до сих пор не потребовала объявить технический дефолт Киеву в связи с тем самым долгом, увязал это с предоставлением нового транша от МВФ и сказал, что по этому вопросу Москва голосовать будет против.

— Голосование против не является носящим право вето, то есть кредит все равно может быть выдан. Россия в достаточно сложной позиции относительно денег, которые должна Украина. Мы не просто имеем должника, которому нечем платить, — мы еще имеем должника, которому нечем платить и с которым мы очень сильно поссорились. В этой ситуации достаточно сложно получать деньги обратно. И понятно, что Силуанов идет по более или менее стандартным процедурам взаимодействия с должником. Обычно такому должнику стараются как можно больше палок вставить в колеса, чтобы он уже ради того, чтобы эти палки вынули, изо всех сил пытался рассчитаться с кредитором.

Но здесь вопрос же не только финансовый, здесь вопрос еще и политический. У Украины есть очень серьезная встречная претензия к России, и на сумму значительно большую, чем, скажем, те $3 млрд, о которых идет речь. И претензии не просто финансовые, а претензии еще и военно-политические, территориальные. Поэтому, скорее всего, здесь министерство финансов думает даже не о том, чтобы в итоге получить деньги назад, а о том, чтобы как-то сохранить лицо и формально отчитаться внутри о том, что предпринимаются все возможные меры.

— То есть, по-вашему, не стоит рассчитывать на то, что будет понимание с возвратом этого долга?

— Я плохо себе представляю, какая должна сложиться ситуация, при которой Украина действительно сочтет, что возвращать этот долг осмысленно и выгодно. Понятно, что сейчас это не так.

Необходимости такого возврата нет — весь мир прекрасно понимает ситуацию на Украине. Уже и цены на украинские долги достаточно низки, и статус Украины как заемщика достаточно низок, его не испортишь, не ухудшишь этими $3 млрд, про них все знают. А российский имидж можно только усугубить, если Россия не будет сотрудничать с МВФ в этом вопросе. Объективно-то понятно, что Украина не будет и не может рассчитываться, и естественный ответ — оцените Крым тогда, сколько он там стоит, потом говорите о нашем долге.

Я далек от того, чтобы давать советы. Понятно, что нашему Минфину нужно вести себя достаточно стандартным образом с точки зрения требования долга. Понятно также, что мы прощали значительно большие долги в значительно более безобидных ситуациях, так что это тоже можем пережить. В общем, проблема сложная, созданная не Минфином и не сейчас, а в 2014 году и до 2014 года многолетними жесткими переговорами с Украиной по основным позициям сотрудничества и взаимодействия, поэтому простых методов решения нет.

— Россия может пойти на то, чтобы в связи с невозвратом долга поставить о вопрос о дефолте Киева?

— Может, но это, опять же, очень мало поменяет. Что это поменяет? У России нет возможности влиять на поведение других кредиторов, так же как у других кредиторов нет возможности влиять на поведение России. Ну, Россия объявит дефолт. Это будет некоторый statement, который никак не изменит ситуацию с украинскими долгами, которые и так уже подверглись в основном реструктуризации. И Украина-то как раз готова на реструктуризацию сколько угодно раз, вряд ли готовы другие кредиторы — ни с международными обязательствами, ни с активами Украины, поскольку тогда надо идти судить Украину в международных судах. Международные суды в этой ситуации явно займут украинскую сторону.

— То есть с этим долгом получается абсолютно патовая ситуация?

— Почему патовая? Иногда нужно подождать. Может быть, на Украине улучшится экономическая ситуация. Может быть, лет через 10 можно будет вернуться к вопросу.

Оригинал интервью