В соответствии с распоряжением Министерства юстиции Российской Федерации от 8 апреля 2022 года Московский центр Карнеги, представлявший в России Фонд Карнеги за международный мир (США), прекратил свою работу. Этот сайт — архив материалов Центра, опубликованных до 8 апреля 2022 года. Новые публикации Фонда Карнеги за международный мир на русском языке вы можете найти на сайте Carnegie Politika.
Россия расходится с Западом в понимании суверенитета и имеет другой взгляд на то, чем является постсоветское пространство.
ФСБ закрыла въезд в РФ на пять лет cамому пророссийскому иностранному бизнесмену — Сеппо Ремесу. Для экономики это странное событие, однако инвестиционный климат в РФ сегодня формируется силовиками и их «экономическим» мышлением, типичным для сталинского периода. С их точки зрения деятельность нормального инвестора — шпионаж.
Скандал вокруг постановки оперы «Тангейзер» и увольнение директора Новосибирского театра оперы и балета демонстрируют: власть опять отождествляет себя со страной и считает, что может цензурировать искусство.
В стране наступила эпоха «новой нормальности»: вместо осознания суровых реалий все считают, что кризис не страшен, а рецессия скоро закончится. Теперь доминирующая стратегия у россиян — лояльность; ее «моральная правота» подкрепляется консолидационной изоляционистской идеологией. Но люди не осознают, что сейчас — только начало кризиса, который еще даже толком не изучен.
Личность Путина соответствует масштабу нынешних перемен. Путин изменил социальный контракт: если раньше был контракт «колбаса вместо свободы», сейчас — «Крым и духовные скрепы вместо свободы».
На Западе считают, что если продолжать давить на Россию, то это заставит Владимира Путина пойти на уступки. На самом деле это предположение, лежащее в основе западного подхода к России, очень далеко от истины. Вследствие санкций россияне, наоборот, даже еще больше сплачиваются вокруг власти.
Власть оказалась заложником собственной пропаганды и порожденных ею ожиданий.
Путин будет оставаться у власти столько, сколько возможно. Даже экономический кризис — в той степени, в какой он ударил по людям, — не способен сильно пошатнуть путинскую власть.
В российском исламе идут интеграционные процессы, но все равно ислам в РФ не един, и у него не может быть единого лидера. Государство при этом хочет полной лояльности мусульманского сообщества, но этого добиться невозможно; и власть все-таки постепенно осознает тот факт, что от давления надо переходить к диалогу — даже с инакомыслящими.
У Путина и его политики в Европе есть сочувствующие и среди крайне левых, и среди ультраконсерваторов. Однако российские идеологи так плохо представляют себе собственную группу поддержки за рубежом, что не сумели ее грамотно собрать и убедительно предъявить, а, наоборот, опозорились